Неточные совпадения
Все находили, что эта привычка очень портит его, но я находил ее до того милою, что невольно привык делать то же самое, и чрез несколько дней после моего с ним знакомства
бабушка спросила: не
болят ли у меня глаза, что я ими хлопаю, как филин.
— Знаю, и это мучает меня…
Бабушка! — почти с отчаянием молила Вера, — вы убьете меня, если у вас сердце будет
болеть обо мне…
— Поздравляю с новорожденной! — заговорила Вера развязно, голосом маленькой девочки, которую научила нянька — что сказать мамаше утром в день ее ангела, поцеловала руку у
бабушки — и сама удивилась про себя, как память подсказала ей, что надо сказать, как язык выговорил эти слова! — Пустое! ноги промочила вчера, голова
болит! — с улыбкой старалась договорить она.
У Райского
болела душа пуще всех прежних его мук. Сердце замирало от ужаса и за
бабушку, и за бедную, трепетную, одинокую и недоступную для утешения Веру.
Потом она растирала мне уши гусиным салом; было больно, но от нее исходил освежающий, вкусный запах, и это уменьшало
боль. Я прижимался к ней, заглядывая в глаза ее, онемевший от волнения, и сквозь ее слова слышал негромкий, невеселый голос
бабушки...
Бабушку я видел редко; она работала неустанно, подкармливая деда, который
заболевал старческим слабоумием, возилась с детьми дядьев.
По рассказам
бабушки я знал, что за эти годы дядя Яков окончательно разорился, все прожил, прогулял; служил помощником смотрителя на этапном дворе, но служба кончилась плохо: смотритель
заболел, а дядя Яков начал устраивать в квартире у себя веселые пиры для арестантов.
Я глубоко благодарен ему за эти слова, а оставшись глаз на глаз с
бабушкой, говорю ей, с
болью в душе...
Бабушке нравилось, что я терпеливо отношусь к
боли.
Бабушка громко всхрапнула. Фифина как будто понимает. В последнем акте надо Верочке пройтись по сцене светлым лучом. Тася не спрашивает самое себя: удастся ей это или нет? Она играет в полную игру. Все вобрала она в себя, все чувства действующих лиц. Ее сердце и
болит, и радуется, и наполняется надеждой, верой в свою молодость. Если б вот так ей сыграть на настоящей сцене в Малом театре!.. Господи!
И мучительно, до
боли захотелось девочке прежней вола той жизни: потянуло в душную бедную избу, захотелось услыхать неизменную воркотню
бабушки Маремьяны. Почувствовать (куда ни шло) ее крепкие костлявые пальцы на замершем от
боли ухе, услышать сердитое, шипенье раздосадованного голоса...
— У Фени,
бабушка, горло
болит… — лгала Нюша, чтобы успокоить больную, которая делала вид, что верит этому…
Бабушка не могла уехать из Петербурга в Протозаново так скоро, как она хотела, — ее удержала болезнь детей. Отец мой, стоя на крыльце при проводах Функендорфов, простудился и
заболел корью, которая от него перешла к дяде Якову. Это продержало княгиню в Петербурге около месяца. В течение этого времени она не получала здесь от дочери ни одного известия, потому что письма по уговору должны были посылаться в Протозаново. Как только дети выздоровели, княгиня, к величайшему своему удовольствию, тотчас же уехала.
Люда, Андро, Тамара ухаживали за мной, точно задавшись мыслью вознаградить меня своими заботами и ласками за все время моего пребывания у
бабушки. Пережитые волнения не прошли даром — я
заболела.
— И, ну тебя с молоком! Хлещи сам, а у меня от него брюхо
болит. Да и чего вы пристали?! — закричала
бабушка, — говорю, некогда!
Вася охотно бы заплакал, но плакать нельзя. Если отец, у которого
болит голова, услышит плач, то закричит, затопает ногами и начнет драться, а с похмелья дерется он ужасно.
Бабушка вступится за Васю, а отец ударит и
бабушку; кончится тем, что Егорыч вмешается в драку, вцепится в отца и вместе с ним упадет на пол. Оба валяются на полу, барахтаются и дышат пьяной, животной злобой, а
бабушка плачет, дети визжат, соседи посылают за дворником. Нет, лучше не плакать.